* * *
Программа «Доброе утро, Америка!» шла в живом эфире без всяких накладок. Джоан Лунден, ведущая, держала себя как обычно – то есть безукоризненно.
– Выступая у нас в последний раз, вы обмолвились о планах возвести самый высокий в мире небоскреб, – напомнила она. – Было это, если не ошибаюсь, четыре года назад.
– Совершенно верно, – согласно кивнула Лара. – Через двенадцать месяцев «Камерон-тауэр» будет закончен.
– Интересно, какие ощущения вы испытываете? Как вам удается достигать таких высот в бизнесе, оставаясь столь привлекательной? Знаете, мисс Камерон, подавляющее большинство наших зрительниц видят в вас свой идеал.
– Это чересчур лестная характеристика. – Лара рассмеялась. – Думать о себе у меня нет времени: его отнимает работа.
– Но в сфере бизнеса с недвижимым имуществом вы добились поразительных результатов, а ведь эта область считается по традиции уделом мужчин. Что вам помогает держаться на высоте? Как, к примеру, вы решаете, где построить новое здание?
– Не я выбираю строительную площадку, а она меня.
Скажем, еду в машине мимо пустыря, но вижу-то не пустырь, а элегантный деловой центр или многоквартирный дом, где каждый из жильцов чувствует себя комфортно и уютно.
Я просто мечтаю.
– И ваши мечты становятся явью. Дорогие телезрители, оставайтесь с нами! После короткой рекламы мы продолжим разговор.
Беседа с банкирами была назначена на семь сорок пять.
Японские финансисты прибыли из Токио накануне поздно вечером, и Лара с умыслом назначила встречу на раннее утро: гости наверняка не успеют прийти в себя после двенадцатичасового перелета.
Когда, усевшись за стол, они начали сдержанно жаловаться на усталость, Лара заявила:
– Господа, боюсь, это единственное время, которым я располагаю. Сразу после нашего разговора я еду в аэропорт. Необходимо срочно решить кое-какие проблемы в Южной Америке.
Японцам оставалось только смириться. Их было четверо – хрупких и подчеркнуто вежливых джентльменов с острыми, как самурайский меч, умами.
Десятилетием раньше деловой мир явно недооценил их хватку. Но ошибка эта больше не повторится.
Встреча проходила в Камерон-центре, что стоял на авеню Америк.
В строительство гостиничного комплекса, которое задумала Лара, японцы намеревались вложить сто миллионов долларов.
Гостей провели в просторную комнату для переговоров, где они выложили на стол скромные на вид, но стоившие безумных денег национальные сувениры.
В свою очередь, Лара тоже вручила каждому по подарку. Секретарша была заранее предупреждена о том, что завернуты они должны быть в простую коричневую – или серую – бумагу.
Белый цвет ассоциировался у сынов Страны восходящего солнца со смертью, а сколь-нибудь яркая упаковка смотрелась бы оскорбительно неуместной.
Трэйси, личный референт Лары, принесла гостям чай и поставила перед своим боссом чашечку с кофе.
По правде говоря, его же предпочли бы и японцы, однако врожденное чувство такта не позволило им хотя бы переглянуться.
Когда с чаем было покончено, Трэйси по знаку хозяйки вновь наполнила чашки.
В комнату вошел Говард Келлер, деловой партнер Лары.
Недавно переступивший за пятьдесят, сухощавый и бледный, с редкими, песочного цвета, волосами и в довольно мятом костюме, он выглядел так, будто только поднялся с постели.
Лара представила компаньона японским финансистам, после чего Говард раздал им черновые копии готовившегося соглашения.
– Как видите, джентльмены, – сказала Лара, – первое залоговое обязательство уже сформулировано.
В комплексе насчитывается семьсот двадцать номеров, тридцать тысяч квадратных футов отданы конференц-залам и таким же, как эта, комнатам для переговоров, в подземной части разместится автостоянка на тысячу мест…
Уверенный голос докладчицы переполняла энергия, однако гости, медленно переворачивая страницы соглашения, явно боролись со сном.
Беседа отняла менее двух часов и закончилась абсолютной победой.
Еще годы назад Лара успела понять, что заключить многомиллионную сделку куда проще, чем выпросить у банка заем на каких-нибудь пятьдесят тысяч долларов.
Сразу после встречи с японцами в ее кабинет вошел Джерри Таунсенд.
Высокого роста и полный энтузиазма, он, бывший голливудский антрепренер, возглавлял сейчас в «Камерон энтерпрайз» отдел по связям с общественностью.
– Сегодняшнее интервью тебе определенно удалось. Восторженные поклонницы звонят не переставая.
– Что насчет «Форбса»?
– С ними я уже договорился. Следующий номер «Пипл» выйдет с твоим портретом на обложке. Статью в «Нью-йоркер» видела? Сильно написано.
Лара обошла вокруг стола.
– Да, неплохо.
– Во второй половине дня у тебя интервью с «Форчун».
– Я внесла некоторые коррективы.
– Зачем? – изумленно поинтересовался Джерри.
– Решила пригласить репортера на обед здесь, у нас.
– Чтобы душа его обмякла?
Лара нажала кнопку интеркома.
– Кэти, зайдите ко мне.
– Да, мисс Камерон.
Лара подняла голову:
– На сегодня это все, Джерри. Пусть твои люди сосредоточатся на «Камерон-тауэр».
– Уже.
– Сделанного мало. Мне необходимо, чтобы о проекте кричала вся пресса. Черт побери, это же будет высочайшее здание в мире.В мире!
О нем должны заговорить, я хочу, чтобы люди мечтали о возможности купить там магазин или квартиру.
Таунсенд повернулся к двери.
– Ты права.
Дверь кабинета распахнулась, на пороге возникла фигура Кэти, личной помощницы мисс Камерон. Тридцатилетняя негритянка в строгом деловом костюме была очень привлекательна.
– Вы выяснили его гастрономические пристрастия?
– Да. Репортер оказался настоящим гурманом. Обожает французскую кухню. Я связалась с «Лё цирком» и попросила Сирио доставить обед на двоих.
– Хорошо. Пусть подаст его в мою столовую.
– Как долго продлится интервью? В половине третьего у вас встреча с представителями банка «Метрополитен юнион».
– Передвиньте ее на три и попросите банкиров приехать сюда.
Кэти пометила что-то в блокноте.
– Поступило несколько сообщений. Зачитать вам?
– Пожалуйста.
– Двадцать восьмого вас приглашает к себе детский фонд в качестве почетного гостя.
– Нет. Скажете, что я благодарю их за высокую честь, и направите чек.
– На вторник назначена встреча в Талсе и…
– Отменить.
– В следующую среду вас ждут на обеде в женском клубе в Манхэттене.
– Нет. Если попросят денег, выпишете чек.
– Общество борцов за грамотность речи рассчитывает, что четвертого числа вы выступите у них во второй половине дня.
– Посмотрим. Может быть.
– Приглашение от фонда борьбы с мышечной дистрофией, но тут у нас накладка с датами. В это время вы будете в Сан-Франциско.
– Пошлите им чек.
– Сербы дают в следующую субботу званый ужин.
– Попробую.
Дебору и Кристиана Серб Лара считала своими друзьями. Общение с супружеской парой дарило ей радость.
– Кэти, как много боссов вы видите перед собой в данную минуту?
– Что?
– Сколько меня стоит в кабинете?
Глаза Кэти недоуменно расширились.
– Вы – одна, мисс Камерон.
– Совершенно верно.
Я – одна. Значит, мне предстоит в половине третьего встретиться с банкирами, в четыре успеть на заседание городской комиссии по планированию, в пять – беседа с мэром, в шесть пятнадцать – с архитекторами, в шесть тридцать – отдел жилищного строительства, в половине восьмого – коктейль с инвесторами, а в восемь – прием гостей.
Сомневаюсь, что смогу.
Впредь, дорогая, когда будете составлять рабочий план на день, попытайтесь задействовать свои мозги.
– Извините, ради Бога. Вы хотели, чтобы я…
– Я хотела, чтобы вы думали. Люди недалекие мне не нужны. Беседу с архитекторами и переговоры в отделе строительства отменить.
– Конечно. – В смущении Кэти склонила голову.
– Как мальчик?
Вопрос застал секретаршу врасплох.
– Дэйвид? Он… с ним все в порядке.
– Подрастает, наверное?
– Ему уже почти два.
– О школе вы не задумывались?
– Нет. Рановато пока, да и…
– Ошибаетесь. Если вы намерены дать сыну хорошее образование, начинать нужно до того, как он появится на свет.
Лара черкнула пару строк в лежавшем на столе ежедневнике.
– Я знакома с директором школы в Долтоне. По-моему, там Дэйвиду будет неплохо.
– Спасибо, мисс Камерон.
– Это все, – не повернув головы, бросила Лара.
– Да, мэм.
Направляясь к двери, Кэти не знала, боготворить ей свою начальницу или ненавидеть ее. В первый же рабочий день в «Камерон энтерпрайз» она услышала предупреждение: «У Железной Горлицы не характер, а сварные конструкции.
Мисс Камерон – настоящая стерва, вместо календаря ее секретарши пользуются секундомером.
Тебя, наивное создание, съедят живьем».
Вспомнилось их знакомство.
В десятках журналов Кэти видела фотоснимки своего босса, но все они оказались далеки от оригинала. Лара Камерон была пугающе красивой женщиной.
Отложив в сторону листок с краткой биографией новой сотрудницы, Лара сказала:
– Садитесь, Кэти. – В чуть хриплом голосе ощущалась удивительная сила. – Ваше резюме впечатляет.
– Благодарю вас.
– В нем много фантазии?
– Простите?
– Как правило, те, кто ищет работу, горазды на выдумку. Насколько хорошо вы знаете свое дело?
– Очень хорошо, мисс Камерон.
– От двух секретарш я уже избавилась. Вы когда-нибудь попадали в лавину? С напряжением справитесь? Или?..
– Справлюсь, наверное.
– Здесь не викторина. Да или нет?
В этот момент Кэти подумала, что в общем-то ее не так уж и тянет на столь завидное место.
– Справлюсь.
– Отлично. Испытательный срок – неделя. Дадите подписку, что ни с кем и ни при каких условиях вы не будете обсуждать своего босса и работу в «Камерон энтерпрайз».
Это означает полный отказ от общения с журналистами, от дневников и мемуаров. Все, что происходит в данных стенах, в высшей степени конфиденциально.
– Я поняла.
– Тем лучше.
Так пять лет назад началась ее карьера. За минувшие годы Кэти научилась любить и ненавидеть Лару Камерон, презирать ее и восхищаться ею.
В конце третьей рабочей недели супруг Кэти спросил:
– Ну и на кого же похожа твоя живая легенда?
Вопрос был не из легких.
– Ее невозможно поместить в какие-то рамки. Она немыслимо красива. Она вкалывает не покладая рук, почище любого мужика. Одному Богу известно, когда она спит.
Она – перфекционистка, рядом с ней чувствуешь себя ничтожеством. По-своему она даже гениальна.
Она умеет быть очень милой и ужасно мстительной. А еще она поразительно щедра.
Муж рассмеялся:
– Другими словами, она – женщина.
Кэти повернула к нему голову, на лице – ни тени улыбки.
– Я не знаю, что она такое. Временами меня от нее бросает в дрожь.
– Брось, девочка. Это уж слишком.
– Нет. Кажется, встань у мисс Камерон кто-то на пути… она его уничтожит.
Когда с факсами и телефонными звонками было покончено, Лара вызвала к себе Чарли Хантера – молодого, полного честолюбивых замыслов человека, который руководил всей ее бухгалтерией.
– Заходите, Чарли.
– Да, мисс Камерон. Слушаю вас.
– Сегодня утром я прочитала интервью, что вы дали газете «Нью-Йорк таймс».
Лицо Чарли просияло.
– А я еще не успел. Вам понравилось?
– Вы взяли на себя смелость рассуждать о «Камерон энтерпрайз» и некоторых наших проблемах, так?
Молодой человек несколько смутился.
– Н-ну… Репортер мог неправильно понять отдельные мои слова…
– Вы уволены.
– Что? Как? Я…
– При приеме на работу вы подписали бумагу, где говорилось о добровольном отказе от любых интервью. Можете собирать вещи. Времени на это до обеда хватит с избытком.
– Я… вы не можете так поступить! Кто займет мое место?
– Соответствующий человек уже найден.
Обед подходил к концу.
Хью Томпсон, ответственный сотрудник редакции журнала «Форчун», оказался очень подвижным, эрудированным мужчиной; глаза его проницательно поблескивали за стеклами по-старомодному круглых очков.
– Еда, должен признать, выше всяких похвал. Угодили, спасибо.
– Рада, что вам понравилось.
– Но такие хлопоты! Не стоило беспокоиться.
– Никакого беспокойства, – улыбнулась Лара. – Отец всегда говорил, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок.
– А вам хотелось до начала разговора найти путь к моему сердцу?
– Разумеется.
– Скажите, компания действительно находится в трудной ситуации?
Улыбка ее угасла.
– Простите, не поняла.
– Да ладно вам! Такое не утаишь. Люди поговаривают, некоторые ваши активы на грани краха – из-за громадных выплат по долговым обязательствам.
Леверидж[1] не в вашу пользу, и нынешняя рыночная конъюнктура делает положение «Камерон энтерпрайз» весьма уязвимым.
Лара расхохоталась:
– Вот о чем поговаривают люди! Поверьте, мистер Томпсон, не стоит всерьез воспринимать идиотские слухи.
Сделаем так: я направлю вам по факсу копии наших финансовых отчетов. Получите информацию из первых рук. Согласны?
– Вполне. Да, между прочим, на церемонии открытия нового отеля я почему-то не видел вашего супруга.
– Филипп очень хотел прийти, – вздохнула Лара, – но, к сожалению, не смог, уехал на гастроли.
– Как-то раз мне посчастливилось побывать на его концерте. Маэстро был неподражаем. Вы ведь женаты уже год, если не ошибаюсь?
– Да, и это самый счастливый год в моей жизни. Мне просто повезло. Мы с мужем часто находимся в разъездах, и я повсюду вожу с собой записи его выступлений.
Губы Томпсона дрогнули в улыбке.
– А он повсюду любуется выстроенными вами шедеврами.
– Не льстите, Хью.
– Я говорю правду, и вы это знаете. Ваши здания высятся по всей стране. Вам принадлежат жилые комплексы, деловые центры, цепь отелей. Как вам такое удалось?
Лара мягко рассмеялась:
– С помощью зеркал.
– Вы не женщина, а загадка.
– Да ну? Почему?
– В настоящий момент в Нью-Йорке нет более успешного предпринимателя, чем вы. Ваше имя значится в списках владельцев половины городской недвижимости.
Сейчас вы заняты возведением высочайшего здания на земле. Конкуренты прозвали вас Железной Горлицей.
Вы добились успеха в бизнесе, который традиционно считался уделом мужчин.
– И это вас тревожит?
– Нет. Меня, мисс Камерон, тревожит то, что я до сих пор не разобрался, кто вы есть. Спрашивая двоих, что вы собой представляете, я слышу в ответ три мнения.
Все сходятся в одном: вы – исключительно одаренная деловая женщина.
То есть… я хотел сказать, успех не свалился вам на голову.
Мне приходилось немало общаться со строителями, это довольно грубые, крутые парни. Как женщине, подобной вам, удается держать их в узде?
Лара улыбнулась:
– Подобной мне не существует. А если честно, то я всего лишь нанимаю лучших специалистов и не жалею на них денег.
Слишком просто, подумал Томпсон. Чересчур просто. Она явно чего-то недоговаривает. Репортер решил сменить тему.
– Солидные издания на все лады рассуждают о ваших успехах. Хотелось бы, чтобы моя статья вышла, так сказать, более личной. Люди почти ничего не знают о вашем прошлом.
– Я имею все основания гордиться своим прошлым.
– Замечательно. Давайте об этом и поговорим. Как вообще вы пришли в бизнес?
И вновь лицо Лары озарила улыбка. Собеседница журналиста стала похожа на шаловливого ребенка.
– Гены.
– Ваши гены?
– Скорее гены отца. – Повернувшись, Лара указала на портрет, что висел за ее спиной. Из строгой дубовой рамки на Томпсона смотрел моложавый привлекательный мужчина с копной седых волос.
– Вот он. Джеймс Хью Камерон. – В голосе Лары прозвучала грусть. – Это ему я обязана своим взлетом.
Мать умерла, когда я была еще в пеленках, так что на ноги меня ставил отец. Много лет назад наша семья уехала из Эдинбурга в Америку и обосновалась в Новой Шотландии, в Глэйс-Бэй.
– Глэйс-Бэй?
– Это небольшой рыбацкий поселок на северной оконечности мыса Кейп-Бретон, на побережье Атлантики.
Свое название поселок получил от первых французских переселенцев, оно означает «Ледовый залив». Может быть, еще кофе?
– Нет, спасибо.
– В Шотландии деду принадлежали огромные поместья, а отец их еще расширил.
Он был весьма состоятельным человеком. Неподалеку от Лох-Морлих до сих пор стоит наш родовой замок. У меня, восьмилетней девчонки, имелась собственная лошадь, платья мне покупали в Лондоне.
Мы жили в громадном доме, полном слуг. Ребенку это все представлялось волшебной сказкой.
– В голосе Лары звучало эхо далеких воспоминаний. – Зимой мы катались на коньках по замерзшему пруду, смотрели, как мальчишки играют в хоккей, а летом отправлялись купаться на озеро, ходили на танцы, что устраивались в Форуме или Венецианских садах.
Репортер деловито записывал.
– Мой отец строил дома в Эдмонтоне, Калгари и Онтарио. Бизнес с недвижимостью представлялся ему игрой, иного занятия он себе и не мыслил. Я была еще совсем крохой, когда он начал объяснять мне правила этой игры. И я ее полюбила.
– Последние слова Лара произнесла с глубоким чувством.
– Поймите, мистер Томпсон, то, что я делаю, никак не связано с деньгами, с кирпичом и стальными балками. Для меня важны только люди.
Я даю им уютные жилища и удобные офисы, где они воспитывают детей или занимаются бизнесом. Именно это интересовало отца, это же стало главным и в моей жизни.
Журналист поднял голову от блокнота, посмотрел на Лару:
– Вы помните, с чего все началось?
Она чуть подалась вперед.
– Разумеется. В день моего восемнадцатилетия отец спросил, какой подарок я хотела бы получить.
В Глэйс-Бэй тогда сотнями прибывали искатели лучшей жизни, поселок с трудом вмещал приезжих.
Даже я понимала, что им нужна крыша над головой. Вот и сказала отцу: хочу построить небольшой дом.
Он дал мне денег, и через два года я сумела вернуть ему всю сумму. На строительство второго дома я взяла ссуду в банке.
В двадцать один год мне принадлежало уже три здания, и каждое давало прибыль.
– Должно быть, отец очень гордился вами.
Глаза Лары потеплели.
– О да. Старое шотландское имя, которое он для меня выбрал, имеет латинские корни и означает «прославленная», или «известная».
С самого раннего моего детства отец не уставал повторять, что придет день, и я стану знаменитой. – Мягкая улыбка, согревавшая ее лицо, исчезла. – Он умер совсем молодым, от сердечного удара.
Каждый год я езжу в Шотландию на его могилу.
Я… Без него наш дом опустел, оставаться в нем у меня уже не было сил, и я решила перебраться в Чикаго. В голове возникла идея создать сеть небольших, но роскошных гостиниц.
Я обратилась к банкирам, и мне пошли навстречу. Затея себя оправдала. – Лара едва заметно повела плечами.
– Все остальное, как говорится, пыль истории. Психоаналитик сказал бы, что я построила свой собственный мир, возвела вокруг себя империю.
Может быть, и так, но скорее это дань уважения отцу. Джеймс Камерон навсегда остался для меня самым удивительным человеком.
– Вы его любили.
– Очень. Как, собственно, и он меня. Как-то раз я слышала, что в день моего появления на свет отец поставил выпивку всем жителям Глэйс-Бэй.
– Значит, все начиналось там. Верно?
– Верно. Все начиналось в Глэйс-Бэй. Почти сорок лет назад…
