Глава 3
– Какие у нее травмы? – спросил Юрайя. – Помимо очевидных.
Он разговаривал с врачом в больничном коридоре. Услышав вопрос, та поглубже засунула руки в карманы белого халата.
– Даже не знаю, с чего начать.
После появления Джуди Фонтейн в полицейском участке прошло шесть часов. Уже дали электричество, и на улицах восстановился порядок.
Пострадавшую осмотрели, вымыли и определили в отдельную палату. Юрайя заехал домой, где немного поспал и принял душ.
Он успел связаться с шефом Ортегой, которая поручила дело Джуди ему исходя из того, что Фонтейн будет проще иметь дело с незнакомым ей человеком. Эшби согласился.
Известие о спасении Фонтейн стало для Ортеги шоком – теперь всему департаменту придется жить под грузом вины.
Да, со дня исчезновения Джуди прошли годы, но это не отменяло того факта, что детективы бросили одну из своих.
– Переломы костей, которые, скорее всего, никогда не вправлялись, – начала врач. – Множественные сотрясения мозга. Шрамы по всей груди и спине.
Менее серьезно, но требует неотложной помощи – зубы. Как только мы стабилизируем пациентку, ею займется стоматолог.
Анализ крови выглядит ужасно, почти все элементы в дефиците – неудивительно, учитывая, что она голодала. Говорите, она сбежала? И пришла пешком в полицию?
– Видимо, так.
– Честно говоря, я не понимаю, как ей удалось. – Врач помолчала. – Послушайте, вы можете войти к ней в палату, но постарайтесь ее не расстраивать.
Юрайя кивнул.
– Мне нужно выяснить, где ее держали, что именно с ней произошло.
Мы не можем быть уверены, что ей ничего не угрожает.
– Я просто прошу быть с ней помягче и не давить, если она еще не готова разговаривать. У нее может случиться срыв, и тогда вы вообще ничего не узнаете.
– Понимаю.
Врач ушла, а Юрайя постучал в открытую дверь палаты и только потом вошел.
Вымытая и переодетая в больничный халат вместо огромной куртки, Джуди стала выглядеть еще хуже – если такое вообще возможно.
На обнаженных руках темнели свежие и старые синяки, на тонких запястьях – шрамы и болячки. Видимо, кто-то попытался вымыть ей голову, но бросил. Эшби невольно захотелось взять ножницы и остричь ей колтуны.
– Доброе утро. – Он подтащил к кровати кресло. – Помните меня?
Нажав кнопку на пульте, больная приподняла изголовье койки на несколько дюймов.
– Моя замена.
– Я бы так не сказал.
– Детектив Эшби, верно?
– Да, так и есть. – Удивительно, но она запомнила его фамилию. – Мне нужно задать вам несколько вопросов.
Лучи утреннего солнца косо падали ей на лицо, подчеркивая яркую голубизну глаз, которые смотрели прямо на него, отчего делалось неловко.
В отличие от поседевших волос, брови остались темными и казались почти черными. Юрайя пересек палату и потянулся к шторам.
– Не надо.
Он застыл с поднятой рукой.
– Оставьте открытыми.
– Вам солнце в глаза бьет.
– Вот и хорошо.
До него не сразу дошел смысл этой фразы. Судя по бледной, землистой коже, она очень давно не видела солнечного света.
Юрайя сел рядом с кроватью, несколько обескураженный ее спокойной сосредоточенностью и внимательным взглядом.
С другой стороны, женщину похитили далеко не вчера. За несколько лет она, видимо, научилась подавлять чувства, перепрограммировала мозг принимать любую реальность. Даже свободу.
– Не стесняйтесь, – сказала она.
Неужели он настолько прозрачен? Юрайя гордился умением сохранять невозмутимость, хотя бы внешне. Не холодное безразличие, а самообладание.
Сдержанность помогла ему в целой куче сложных ситуаций, в том числе в прошлом году. Конечно, его личная трагедия не шла ни в какое сравнение с тем, что выпало на долю Фонтейн, но пережить ее, возможно, было ненамного легче.
– Не бойтесь вопросов, которые надо задать, – продолжила Джуди. – И того, что со мной случилось. От разговоров хуже не станет.
Не надо думать, будто я все уже забыла, а вы мне невольно напомните.
– Ну да… вот этого я как раз и боялся, – признался он.
– Я вам помогу. Не могу сказать, где находится тот дом.
– Но это был дом, а не заброшенное здание или склад, верно?
– Дом. В жилом районе.
Они перешли к ее побегу – как ей удалось вырваться. Она сообщила, что убила мужчину, который держал ее в подвале три года.
– Из пистолета, с которым вы пришли в участок.
– Да.
Серийный номер пистолета был спилен; оружие, вместе с курткой, шапкой и ботинками, в которых она пришла, отправили в криминалистическую лабораторию.
Эшби надеялся, что найдется отпечаток или совпадение по базе ДНК.
– Тот мужчина – вы уверены, что убили его?
– Уверена. – Ее глаза затуманило сомнение. – Хотя было темно.
Юрайе снова захотелось задернуть шторы.
Солнце было слишком ярким и высвечивало слишком многое: выпирающие ребра, полупрозрачную кожу, проплешину на затылке – не то она сама выдернула волосы, не то кто-то другой.
Фонтейн могла ошибаться насчет смерти своего похитителя. В смятении все вокруг наверняка казалось нереальным. Она была перепугана и думала только о том, чтобы сбежать.
– Вы бы узнали дом, если бы увидели его? – спросил он.
Не глядя на него, Джуди сосредоточилась, копаясь в мыслях и пытаясь что-то вспомнить.
– Нет. Я никогда не видела дом снаружи и понятия не имею, как он выглядит.
– И вы сразу пошли пешком в полицию.
Она замялась. Жертвы всегда в какой-то момент начинают мяться. Настал момент лжи. Детектив Эшби уже много лет допрашивал людей и научился видеть, как ее придумывают.
Но, к чести Джуди, она отбросила ложь и решила сказать нечто, как он надеялся, близкое к правде:
– Я пошла домой.
– Домой.
Он нахмурился, не совсем понимая и пытаясь вспомнить известные факты ее биографии: не замужем, но на момент похищения у нее был бойфренд.
– Что произошло после того, как вы пришли домой?
Она сглотнула.
– Не хочу об этом сейчас говорить.
– Хорошо, отложим на потом. – Он помнил предостережение врача: не давить и не торопить. – Может, тогда начнем сначала?
Со дня похищения.
Против этого Джуди как будто не возражала.
– Я не помню похищение, – призналась она.
Ну еще бы. Помимо эмоциональной травмы могло быть еще и сотрясение мозга.
– Первое, что помню, – я очнулась на полу в подвале, в помещении без окон. Слишком тесном, чтобы лечь.
Приходилось подгибать ноги, когда спала.
Я не видела никого, кроме мужчины, которого убила вчера вечером. А его никогда не видела раньше, до того момента, когда он открыл дверь камеры три года назад.
Она замолкла, и Эшби понял, что это еще одна тема, которой ей не хочется касаться. Однако рано или поздно похищенной придется дать полные свидетельские показания о том, что происходило в том подвале, чтобы мужчина, который удерживал ее там против воли, мог понести наказание – если, конечно, он еще жив.
– Я пришлю к вам сегодня художника-криминалиста. Вы согласны?
– Да.
Несмотря на кажущуюся стойкость, разговор явно утомил жертву. Лучше дать ей отдохнуть.
– Давайте закончим завтра.
Тем временем можно поговорить с бывшим бойфрендом и отправить полицейских опросить население районов, через которые она могла проходить, хотя из-за блэкаута вероятность того, что кто-нибудь видел беглянку, стремилась к нулю.
Актуальную информацию по делу распространят по всему Департаменту полиции Миннеаполиса. Возможно, сосед слышал выстрелы.
Или нарисованный художником со слов Фонтейн портрет даст зацепку.
Теперь, когда вопросы прекратились, по крайней мере на время, она явно расслабилась.
– Если вам будет легче рассказать о подробностях похищения детективу-женщине, это можно организовать.
– Но вы же все равно будете читать мои официальные свидетельские показания, верно?
– Буду.
– И дело вести тоже будете вы?
– Да.
– Тогда я предпочитаю говорить с вами.
Эшби вернул стул на место и уже собрался уйти, когда в дверь палаты постучали.
Юрайя с удивлением увидел на пороге мужчину, знакомого ему из местных новостей. Дорогой кожаный пиджак, брюки ценой в месячную зарплату полицейского, безупречно гладкая кожа, мужественная щетина и сформированные стилистом брови, – Адам Шиллинг, плейбой и один из самых завидных женихов в городе.
И тут Юрайя вспомнил о том, что непостижимым образом вылетело у него из головы: Джуди Фонтейн – дочь губернатора Филипа Шиллинга, а этот мужик – ее брат.
Эшби не так давно переехал в Города-близнецы[1] и не следил за слухами в желтой прессе, однако смутно помнил, что в шестнадцать лет Фонтейн ушла из семьи, видимо больше не желая иметь с Шиллингами ничего общего, и даже сменила фамилию.
Судя по выражению ужаса на лице Джуди, ее чувства к родным за эти годы не претерпели существенных изменений.
– Какого хрена ты сюда приперся? – бросила она.
Шиллинг нахмурился.
– Хотел тебя проведать. Шеф Ортега сообщила нам о твоем освобождении, и папа попросил меня убедиться, что с тобой все в порядке. – Адам сглотнул, и глаза у него увлажнились. – Боже. Ну и вид у тебя.
– Убирайся, – прошептала она.
Если жертва похищения выйдет из себя, следствию это никак не поможет.
– Вам лучше уйти, – вмешался Юрайя.
Шиллинг поднял руки, сдаваясь:
– Ладно, ладно. – Он попятился, развернулся и исчез за дверью.
Джуди потеребила пульт кровати, но бросила тщетные попытки и, безвольно уронив руки, закрыла глаза на пепельно-бледном лице.
Боясь, что она потеряет сознание, Эшби сам схватил пульт, нажал на кнопку и опустил изголовье.
– Шторы, – еле слышно выдохнула Фонтейн.
Он задернул окно тканью, и в палате наступил полумрак.
– Все нормально? – спросил детектив. Ну и вопрос.
Джуди едва заметно кивнула, как будто боялась, что ее вот-вот стошнит.
– Принести вам воды?
– Нет.
Под этим явно подразумевалось, что посетителю пора. Он и так пробыл в палате слишком долго.
– Я приду завтра.
Шиллинг стоял в коридоре, прислонившись к стене. Услышав шаги Эшби, он выпрямился.
Юрайя представился и предъявил жетон.
– Ее вообще не узнать, – пробормотал Шиллинг, явно потрясенный увиденным. – Я, конечно, понимал, что она пострадала, но… – Он покачал головой. – Просто жуть.
– Хотите кофе? – предложил Юрайя. За жестом вежливости стояла надежда получить информацию.
Через пять минут они уже сидели за угловым столиком в больничной столовой, а перед ними стояли две толстые белые кружки.
– Боюсь, я мало что могу сказать. – Шиллинг отмерил две ложки сахара и принялся шумно перемешивать напиток, брякая сталью о фаянс.
– Я не общался с Джуди после ее шестнадцатилетия. Даже не видел ее.
Наверное, зря я пришел сюда. Подумал, вдруг она обрадуется, увидев брата, как знать? Может, ей захочется, чтобы кто-то из родных был рядом.
– Этот кто-то явно не вы.
Шиллинг метнул на него раздраженный взгляд и пустился в объяснение семейной ситуации:
– Сестре поставили психиатрический диагноз еще в детстве. Честно говоря, если бы не ее внешний вид, я бы заподозрил, что она сама где-то пряталась эти три года. Что ее исчезновение – мистификация. – Он пожал плечами.
– Просто чтобы отомстить нам за то, что мы якобы с ней сделали. Но когда я увидел Джуди в таком состоянии… Значит, все было по-настоящему. Теперь мне стыдно, что мы не приложили больше усилий, чтобы найти ее.
Юрайя впервые услышал о психических проблемах Фонтейн. Ее бы не взяли на работу в полицию без психиатрического освидетельствования, однако Шиллинг знал ее ребенком, подростком, а не взрослой.
Юным свойственна нестабильность.
– А у нее есть близкий человек, с кем она поддерживала связь и кто сумел бы помочь ей сейчас?
Шиллинг покачал головой.
– Не знаю таких. На момент похищения она жила с одним парнем, но я точно знаю, что у него уже другая жизнь. Видел его с женщиной. И кто бросит в него камень?
У Эшби возникло неприятное предположение.
– А этот ее бывший парень – он до сих пор живет в том же доме?
– Без понятия.
Подумать только: сбежать из подвала, где тебя продержали взаперти три года, прийти домой и встретить там другую женщину!
– Просто имейте в виду, – продолжил Адам, – она была нестабильна еще до всего этого, а теперь – сами видите. Реакция у нее явно ненормальная.
Но Юрайя знал: ни один уважающий себя детектив не станет безоговорочно принимать версию одной из сторон.
– Вы младше ее или старше? Есть еще братья и сестры?
– Нет, нас всего двое. Я на четыре года старше. Мама погибла: несчастный случай с оружием. Джуди тогда было восемь, а мне двенадцать.
Мы отдыхали в загородном доме на севере штата. Джуди не видела, как случилась трагедия, хотя была в доме. Зато она видела последствия. Все были в ужасе.
Папа чуть с ума не сошел. Конечно, ребенку тяжело, когда отец не в себе, взрослые в панике. Мне кажется, с тех пор у нее и начались странности.
Да и неудивительно, правда? Вскоре после этого у сестры стали возникать параноидальные, бредовые идеи. Она начала обвинять отца, будто это он убил мать. Вбила себе в голову и уперлась.
Рассказ Шиллинга о трагической гибели матери напомнил детективу кое-что еще: это сам Адам случайно застрелил ее.
Умолчание об этом кое-что говорило о его характере, хотя, возможно, он просто не любил обсуждать столь травматическое событие, тем более с незнакомым человеком.
– Чувствую себя сплетником, – Шиллинг казался мрачным, но говорил как будто искренне, – но, как мне кажется, вам нужно знать эти детали жизни сестры, чтобы вы понимали, с кем имеете дело.
– Чем больше информации, тем лучше.
– Она что-нибудь вам рассказала о том дне, когда ее похитили? – спросил Шиллинг.
– Где она была? Кто на нее напал? Как ей удалось сбежать?
– На данный момент нам ничего не известно. А если бы я что-то и знал, то все равно не имел бы права обсуждать это с вами.
– Юрайя положил на стол визитную карточку и придвинул ее к собеседнику. – Если вспомните что-то, о чем забыли рассказать, пусть даже сущую мелочь, – звоните.
Шиллинг пробежал визитку глазами и положил в карман.
– Присматривайте за ней, хорошо? Что бы она обо мне ни думала, я считаю, что за родных надо держаться. Если могу чем-то помочь, даже негласно, дайте знать.
– Он сделал неопределенный жест. – Если понадобятся деньги или еще что.
Джуди Фонтейн не походила на человека, который готов принимать помощь, тем более от брата, с которым порвала отношения.
Эшби мог сделать только одно: найти, живым или мертвым, того урода, который ее похитил. Теперь именно от Юрайи зависело, не подведут ли ее коллеги еще раз.
