Глава 4
На следующий день детектив снова пришел к ней в палату и на сей раз принес одежду.
– Говорят, завтра вас выпишут, – сказал он. – Подумал, что вам, наверное, не во что переодеться. Размеры прикинул на глаз.
Джуди молча смотрела на него со своей койки, а детектив Эшби положил белый пластиковый пакет на один из стоявших у стенки стульев, потом уселся рядом с кроватью и достал ручку, блокнот и цифровой диктофон.
Сегодня он пришел в костюме с галстуком, но довольно длинные темные вьющиеся волосы, похоже, не очень поддавались расческе.
Джуди решила, что ему под сорок, но в полиции часто стареют быстрее. Столкновение с преступниками прибавляет возраста – это она прекрасно знала по себе. Как знать, может, ему лет двенадцать.
Даже если за три года одиночного заключения мозги у нее и подкисли, чувство юмора еще осталось.
– Все так сильно пахнет, – заметила она.
Детектив нахмурился, не понимая. Широкие брови сошлись над темно-карими глазами.
– Я чувствую все запахи, – пояснила она. – Ткань вашей куртки. Кофе, который вы пили. Пластиковый пакет. Запах еды из коридора. Как будто раньше у меня вообще не было обоняния. Странно, правда?
Джуди умолчала о том, что от посетителя идет еще и слабый запах алкоголя со вчерашнего вечера, а то и сегодняшнего утра, и чего-то еще неуловимого – возможно, мыла.
Он вытер рот тыльной стороной ладони.
– Эффект изоляции.
Дело не ограничивалось запахами.
Она смотрела во все глаза, беспардонно изучая лицо Эшби до последней поры на коже, до каждого волоска на голове, каждого изгиба ресниц, и не извинилась даже после того, как он неловко заерзал на стуле.
Беседа заняла около часа. Не так уж долго, учитывая, что она изложила историю трех последних лет своей жизни, причем таким тоном, будто зачитывала список покупок.
В какой-то момент в течение этого срока что-то у нее внутри отказало, отключилось.
В противном случае она, скорее всего, потеряла бы рассудок, но в результате превратилась в человека, способного говорить о зверствах безо всяких эмоций.
Закончив рассказ, она подняла глаза и заметила, что собеседник побледнел. И не только…
– У вас рука трясется, – проговорила она.
Он опустил глаза, тихо хмыкнул от досады и щелкнул ручкой, чтобы скрыть дрожь пальцев.
Его реакция не доставила ей никакого удовольствия.
Джуди не знала, как себя вести, к тому же, увидев шок детектива Эшби, она почему-то почувствовала себя оскверненной. Ей пришло в голову, что пережитое словно бы лишило ее человеческой сущности, сделало ущербной.
Возможно, поэтому женщины часто не сообщают в полицию о том, что подверглись насилию.
Боязнь мести, тревога перед завтрашним днем, страх одиночества или любовь к насильнику – все это на втором плане.
Как только люди узнают правду, как только факты выставлены на всеобщее обозрение, насилие лишает жертву человеческого достоинства, и она страдает дважды.
Сначала от насильника, а потом от реакции остальных.
Эшби выключил диктофон.
– И как насчет завтра? – спросил он, закрыв блокнот.
Он, конечно, прослушает ее показания еще раз, после того как уйдет, в этом она ничуть не сомневалась. В голове мелькнула мысль схватить диктофон и разбить его об пол.
– А что будет завтра? – переспросила она.
– Вам есть куда идти?
– Найду.
– А деньги? Деньги у вас есть?
– Сегодня приходила шеф Ортега, принесла чек. Якобы задолженность по зарплате.
Джуди подозревала, что начальница специально продавила выплату через бухгалтерию, чтобы Фонтейн было на что жить хотя бы ближайшие месяцы.
Ортега начала работать в их отделе за шесть месяцев до ее похищения – недостаточно, чтобы завязать тесные рабочие отношения, но за это время Джуди успела оценить ее заботливый характер.
– К тому же я позвонила в банк. Как выяснилось, у меня там остался счет.
Я немного откладывала. – До того, как умерла. Нет. Не так: она не умерла.
Но последние три года были все равно что смерть, и теперь она чувствовала себя привидением, блуждающим по одновременно знакомой и незнакомой территории новой жизни, с новыми действующими лицами.
Ни дома, ни бойфренда, ни работы. – Денег негусто, но на первое время хватит.
Эшби явно обрадовался, услышав, что она не нищая.
– Я могу за вами заехать, и, если у вас будут силы, мы можем немного покататься по городу – возможно, заметите что-нибудь знакомое. Посмотрим, вдруг удастся узнать дом, где вас держали.
Она кивнула:
– Я согласна. – Очередная ложь.
– И я готов помочь вам найти жилье. Подключить мобильный телефон.
Оказать любое содействие.
– В этом нет необходимости.
– Приказ Ортеги.
– Спасибо.
Остаток дня получился крайне утомительным. Приходила художница с углем и планшетом. Когда она закончила, Джуди с облегчением откинулась на подушки. За эти два дня она говорила больше, чем за три последних года.
Она так долго мечтала увидеть чье-то лицо, кроме того, которое изобразила художница, но теперь хотелось, чтобы ее оставили в покое. Ненадолго.
Только чтобы перестроиться, прочувствовать вкус свободы.
Несмотря на усталость, отдохнуть не удавалось из-за яркого света, незнакомых запахов и постоянного шума.
В здании больницы неумолчно бился пульс моторов, воздуходувок, шкивов и блоков – Джуди была готова поклясться, что оно дышит.
Когда в дверь постучали, она не стала открывать глаза. Хватит с нее разговоров. Хватит вопросов. Но потом она уловила запах кофе и взглянула.
В дверях стоял детектив Грант Вэн с белым бумажным пакетом в одной руке и подносом для кофе навынос в другой.
– Ванильный латте и плюшка с клюквой, – объявил он, приподнимая пакет.
Грант, на пару дюймов ниже шести футов, стройный и мускулистый, в темном костюме, с челкой прямых черных волос, казалось, ничуть не изменился, и это раздражало еще больше, чем его внезапный визит.
Отсутствие перемен в бывшем коллеге казалось несправедливым – но чего она ожидала?
Возможно, ей хотелось бы увидеть Гранта немного постаревшим, с проседью и намечающимися морщинами.
Он служил наглядным свидетельством того, что три года истязаний длятся целую вечность, но для нормальной жизни это совсем небольшой срок.
Интересно, встречается ли он с кем-то, не женился ли. Нравится ли она ему до сих пор? Она надеялась, что нет.
После того, как Грант признался ей в своих чувствах, а она его отвергла, работать вместе стало некомфортно.
– Видела бы ты, какой цирк снаружи, – сообщил он, входя в палату. – У главного входа толпится сотня репортеров, надеются на сенсационное интервью.
Слишком рано.
При виде человека из прошлой жизни, тем более того, с кем она одно время работала в постоянном контакте, мозг грозил отключиться.
Джуди изо всех сил старалась сохранить чувство реальности, а Вэн тем временем пристроил кофе и пакет на больничный столик и подкатил его к кровати.
Потом он уставился на нее долгим взглядом, и Джуди поняла, что он пытается узнать в уродливом существе под одеялом более-менее привлекательную женщину, которую когда-то знал.
– Я тебя искал. – В его глазах стояла мольба. – Хочу, чтобы ты знала. Искал много месяцев.
Все хотели получить прощение. В очередной раз придется успокаивать кого-то, чтобы не слишком расстраивался по поводу ее страданий. В очередной раз нужно утешать и обнадеживать.
– Все нормально, – успокоила она Гранта.
– Я просил, чтобы твое дело дали мне. – Он придвинул стул поближе к кровати и сел, обдав ее попурри ароматов, смешавшихся с запахами хлопчатобумажного белья и больничной еды. – Но Ортега, видимо, считает, что тебе комфортнее говорить с Эшби.
– Так и есть, – просто ответила она. Что еще тут скажешь?
Вэн кивнул, глядя на свои руки.
– Ты что-нибудь помнишь? О том дне, когда тебя похитили.
Джуди словно оказалась в капкане, на нее давило все – палата, присутствие Гранта, все то, чего он от нее хотел: от простого разговора до эмоциональной близости.
Она просто не знала, как сказать ему, что ей нужно побыть одной.
Слишком рано.
– Нет. Ничего.
Она повернулась лицом к стене и притворялась спящей, пока он не ушел.
* * *
Утром Джуди оделась. Принесенная детективом Эшби одежда пришлась почти впору, главным образом потому, что состояла из черных спортивных брюк, трикотажной кофты с капюшоном и пухлой синей куртки, от которой пахло универсальным магазином «Таргет» – запах настолько характерный, что она узнала его даже через три года.
Джуди поднесла куртку к носу, закрыла глаза и глубоко вдохнула, пытаясь представить себе, как детектив выбирает одежду для нее, незнакомой женщины.
Она надела куртку, сунула руки в карманы и обнаружила перчатки и вязаную шапочку, тоже симпатичного синего цвета и тоже новую и чистую.
С обувью повезло меньше: практичные коричневые сапожки по щиколотку оказались маловаты, но с этим оставалось только смириться.
– Готовы идти? – спросила сестра с планшетом.
– Да.
– За вами кто-нибудь приедет?
– Возьму такси.
– Подпишите форму выписки.
Сестра передала ей планшет, и Джуди поставила подпись.
Она пыталась не показывать, что спешит, но ей не терпелось убраться из больницы до того, как появится детектив Эшби.
Ей не хотелось видеть жалость в его глазах и еще больше не хотелось читать у него на лице, что после беседы он еще раз прослушал ее показания.
