Она принесла подношение – лучшее, что смогла найти, потому что не хотела брать ничего, принадлежащего хозяину в его отсутствие. Поэтому вот: серебряная монетка, овсяная лепешка и бутылка вина, если Мудрец не побрезгует такими мелочами. Всегда к его услугам.
Волшебник, положив книгу, со всей серьезностью взял серебряную монетку, тут же чудесным образом превратил ее в шесть золотых и положил их на стол. Что касается лепешки и вина, он немного поколебался, но в конце концов, пробормотав:
Ergo omnis longo solvit se Teucria luctu[25]
(строку, известную своим мрачным спондеическим[26] ритмом), совершил чудесную метаморфозу: лепешка обернулась парой голубей, а бутылка вина необычным стеклянным деревцем в металлическом горшочке – и расположил то и другое на столе рядом с монетами. У Марты глаза буквально полезли на лоб, но Хуан ободряюще шепнул ей:
– Доброе намерение добавляет ценности подарку. Мой господин доволен. Тс-с.
Музыка оборвалась на громком аккорде. Волшебник, теперь с большей уверенностью, зачитал страницу гомеровского перечня кораблей из «Илиады» и, выпростав из складок длинной накидки белую руку с длинными пальцами, унизанными антикварными кольцами, извлек из воздуха и протянул просительнице маленькую блестящую металлическую коробочку.
– Мой господин говорит, – поспешил объяснить слуга, – что ты должна взять эту коробочку и всегда давать хозяйке по одной капсуле во время еды. Когда лекарство закончится, приходи сюда снова.
И не забывай каждое утро и каждый вечер три раза читать «Аве Марию» и два раза «Отче наш» во здравие своей хозяйки. Так, верой и усердием, можно добиться исцеления.
Марта дрожащими руками приняла коробочку.
– Jendebantque manus ripae ulterioris amore[27]. Poluphloisboio thalasses. Ne plus ultra. Valete. Plaudite[28], – с чувством произнес волшебник и величественно растворился в темноте дальней комнаты. Аудиенция была окончена.
– Значит, это работает? – спросил волшебник у Хуана.
Разговор происходил пять недель спустя. За это время было осуществлено еще пять поставок в мрачный дом на склоне горы.
– Работает, – согласился Хуан. – Интеллект восстанавливается, тело оживает, снова начали расти волосы.
– Слава Всевышнему! Я ведь действовал вслепую, Хуан. До сих пор не могу поверить, что в мире нашелся человек, способный на такое дьявольское деяние. Когда возвращается Уэзеролл?
– Через три недели.
– Тогда мы должны назначить наш grand final[29] ровно через две недели. Проследите за тем, чтобы мулы были наготове, спуститесь в город и передайте сообщение на яхту.
– Слушаюсь, милорд.
– У вас есть неделя на то, чтобы убрать отсюда свой зверинец и багаж. Да, а как же быть с Мартой? Не опасно ли оставлять ее здесь?
– Я попробую уговорить ее уехать с нами.
– Да, постарайтесь, пожалуйста. Я не прощу себе, если с ней случится что-нибудь плохое. Этот человек сумасшедший преступник.
О господи! Скорее бы все это уже закончилось. Мне не терпится снова надеть нормальную одежду. Что бы сказал Бантер, увидь он все это…
Волшебник рассмеялся, закурил сигару и включил граммофон.
Последний акт, как и было задумано, разыграли две недели спустя.
Потребовалось много усилий, чтобы убедить Марту в необходимости привести ее хозяйку в дом волшебника.
Пришлось изобразить устрашающий выплеск гнева и полностью продекламировать два хора из Еврипида, прежде чем до этого сверхъестественного существа дошла суть дела.
Заключительным аккордом вечера ужасов была демонстрация жуткого эффекта, производимого дымом от натриевого пламени на человеческую кожу: человек внешне превращается в ходячего мертвеца, особенно если происходит это в отдаленной хижине темной ночью под аккомпанемент «Пляски смерти» Сен-Санса и непонятной декламации.
Наконец, получив обещание, волшебник унялся, и Марта отправилась домой, унося с собой оберег: кусочек пергамента, исписанный крупными буквами, который ее хозяйка должна была прочесть, а потом повесить на шею в белой шелковой ладанке.
Для магического заклинания язык оберега был, пожалуй, недостаточно выразителен, но смысл послания понял бы даже ребенок. Оно было написано по-английски и гласило:
Вы больны и находитесь в опасности, но Ваши друзья готовы спасти и вылечить Вас. Не бойтесь, делайте все, что скажет Марта, и скоро Вы снова станете здоровой и счастливой.
– И даже если она не сможет этого понять, – сказал волшебник своему человеку, – вреда от этого не будет.
События той ужасной ночи впоследствии стали легендой. В деревне, рассевшись у камина, с придыханием рассказывают теперь, как Марта привела диковинную иностранку в дом волшебника, чтобы тот освободил ее раз и навсегда от власти нечистой силы.
Ночь была темная, бурная, ветер грозно завывал в горах.
Дама выглядела гораздо лучше, бодрее благодаря магии волшебника – хотя, вероятно, отчасти дело было в роскошном наряде и обмане чувств – и следовала за Мартой в их странном тайном путешествии послушно, как маленький ребенок.
Они выбрались из дома украдкой, очень тихо, чтобы не попасться на глаза бдительному старику Томазо, имевшему строгий приказ доктора следить, чтобы леди ни шагу из дома не делала.
Впоследствии старик клялся и божился, что на него наслали колдовской сон – впрочем, кто знает?
А может, он просто выпил больше обычного. Марта была хитрой женщиной, и некоторые говорили, что она была не лучше ведьмы.
Как бы то ни было, пришли они в ветхий домик; волшебник долго говорил с дамой на незнакомом языке, она ему на нем же и отвечала. Да, женщина, которая уже давно только мычала, как животное, теперь говорила с волшебником!
Потом маг начертил на полу вокруг себя и нее странные знаки, и, когда погасили лампу, эти знаки сами собой загорелись пугающим бледным светом.
Волшебник нарисовал кольцо и вокруг Марты, строго предупредив ее держаться внутри. Наконец все услышали приближающийся шум, словно хлопали гигантские крылья, домашние духи запрыгали, а маленький человечек с черным лицом вскарабкался по шторе и повис на карнизе.
Потом раздался голос: «Он идет! Он идет!»
Волшебник отворил дверцу высокого шкафа, стоявшего внутри круга у стены, вместе с дамой вошел внутрь и закрыл дверь за собой.
Шум становился все громче. Домашние духи заверещали и завизжали. В этот момент ярко вспыхнула молния, раздался гром, шкаф содрогнулся и разлетелся на куски. И – о чудо! – и волшебник, и леди исчезли! С тех пор о них – ни слуху, ни духу.
